Саймон Уильямс вечно играл роли второго плана. В прямом и переносном смысле. Его карьера в Голливуде напоминала бесконечный кастинг на роль "парня, который красиво падает" или "сотрудника, чью реплику заглушает взрыв". Агент сулил славу, но вместо неё Саймон получал лишь счета за аренду и чувство, что его лучшая сцена уже где-то вырезана на монтажном столе.
Всё изменилось, когда он подписал контракт. Не с киностудией. Контракт был с "Корпорацией "АйМен"", солидной структурой, предлагавшей, как гласила брошюра, "радикальное улучшение личного бренда". За определённую плату и доли будущих гонораров ему вживили ионные усилители. Внезапно он мог летать, стал невероятно силён и обрёл харизму, от которой у кастинг-директоров слезились глаза.
Теперь он был Чудо-человеком. Студии выстраивались в очередь. Он спасал мир в блокбастерах, его лицо светилось с билбордов. Но в этом новом голливудском чуде была своя изнанка. Его агент, теперь также исполнявший роль менеджера по силам, требовал постоянных "апгрейдов" для поддержания формы. Каждая новая способность — супер-скорость, энергетические лучи — означала новый пункт в контракте, новый процент от прибыли. Его жизнь превратилась в бесконечные промо-акции, съёмки сиквелов и спин-оффов ("Чудо-человек: Ионный рассвет", "Чудо-человек и Лига Выбывших Актёров").
Он летал над Лос-Анджелесом, сияя, как живая реклама, и ловил себя на мысли, что скучает по тем временам, когда его самым большим риском было не получить роль. Теперь он был не актёром, а франшизой. И его самый большой суперсилой оказалась не способность летать, а подпись внизу того самого контракта, который приковал его к славе прочнее любой цепи. Голливуд, в своём лучшем проявлении, снова победил — он не просто нанял супергероя, он приобрёл его в полную собственность.
